Гонения на свободное слово в Нижнем Новгороде начались после февральского переворота. Первым в обстановке антимонархической истерии закрылся правый «Козьма Минин». Все попытки консервативной общественности воспользоваться свободой печати, о которой всюду кричали революционные власти, пресекались.
23 апреля под девизом «Свобода и порядок» вышел еженедельник «Голос нижегородца» Г.Н. Васильева, в мае-июне появились газеты «Нижегородский митинг» и «Народное слово» А.Н. Балягина. Вставшие на правом фланге в период февраля-октября 1917 года газеты, по словам историка Ю.В. Малышева, «считали февральскую революцию трагедией русского народа и жестко критиковали политику Временного правительства, требуя решительных мер по наведению порядка». Такие издания могли стать противовесом, барьером на пути скатывания губернии в анархию.
Но логика смуты это исключала. Правые издания становились мишенью революционного беспредела, консервативные журналисты шельмовались. За критику беспорядков местный сотрудник Петроградского телеграфного агентства Ф.Г. Кучерявенко подвергся яростным нападкам со стороны левого большинства союза журналистов и писателей. В принятой по этому поводу резолюции, предложенной С.И. Гриневицким, звучало требование к «ПТА» согласовывать назначения корреспондентов с местными журналистскими организациями.
Другой журналист, редактор-издатель беспартийной газеты «Голос нижегородца» Григорий Васильев, критикуя посягательства на свободное слово со стороны вчерашних обличителей самодержавия, писал в передовице еженедельника от 14 мая 1917 года: «Все мы рожденную свободу приветствуем, но понимаем ее гораздо шире, чем наши гг. социалисты, тотчас же затыкающие рты людям, позволившим себе высказать нежелательные им мнения. Против такого толкования свободы мы протестуем. Если вы добились свободы, то сделайте ее общим достоянием. Если у нас, на Руси, провозглашена свобода печати, то она должна быть настоящая, а не однобокая».
Начало полному уничтожению свободы печати было положено закрытием Петроградским ВРК десяти ведущих столичных газет. Все случилось 26 октября (8 ноября), на другой день после переворота. Большевики закрыли «Новое время», «Биржевые ведомости», «Речь», «День», «Русскую волю», «Копейку», «Живое слово», «Сельский вестник» и ряд других газет. В Москве та же участь постигла «Русское слово», «Московские ведомости», «Русский инвалид», «Утро России», другие популярные издания.
Основанием для гонений послужил печально-знаменитый «Декрет о печати», написанный Лениным и опубликованный 27 октября. В декрете указывалось, что ликвидации подлежат все органы прессы, призывающие к неповиновению правительству народных комиссаров и сеющие смуту. Полиграфическая база закрытых изданий передавалась большевистской прессе. Типография газеты «Русская воля» досталась «Правде», «Копейки» - «Известиям ЦИК», «Сельского вестника» - «Деревенской бедноте», газеты «Речь» - «Солдатской правде» и т.д.
В декрете делалась лукавая оговорка, что он носит «временный характер и будет отменен особым указом по наступлению нормальных условий общественной жизни». Но ленинские фразы были заведомым обманом. Позднее вождь РКП (б) признавался: «Мы и раньше заявляли, что закроем буржуазные газеты, если возьмем власть в руки. Терпеть существование этих газет, значит перестать быть социалистом».
В 1918 году добивали то, что уцелело. Не стало «Московского листка», «Русских ведомостей», «Новой жизни»… Всего с октября 1917 по июнь 1918 года было ликвидировано свыше 470 оппозиционных газет. Административные меры дополнялись экономическим удушением, для чего 8 ноября был издан еще один декрет — о государственной монополии на печатание объявлений.
Все это вызвало бурю протестов как в Петрограде, так и в стране в целом. Против декрета о печати выступили не только оппозиционные партии, но и Петроградская городская дума, Союз работников печатного дела, основная часть российской интеллигенции, включая известных писателей Е.И. Замятина, В.Г. Короленко, А.М. Горького, Д.С. Мережковского. В первое время издатели и журналисты прибегли к испытанному приему революционной прессы — выпуску газет под другими названиями. В ответ совнарком 28 января 1918 года учредил Революционный трибунал печати. Его арсенал состоял из широкого набора репрессивных мер от штрафа и конфискации до арестов и тюремного заключения. Обвинителем в трибунале выступал комиссар по делам печати В. Володарский. Репрессивная политика была юридически закреплена первой конституцией РСФСР, принятой 10 июля 1918 года V съездом Советов. В ней свобода печати даровалась не всем гражданам, а только «рабочему классу и крестьянской бедноте».
Большевизированная провинция во всём подражала «комиссародержавию» центра. В губернских городах издавались свои декреты о печати, при местных Совдепах назначались комиссары по делам прессы. Прокатилась волна закрытий. В Нижнем Новгороде первой жертвой стал беспартийный еженедельник «Голос нижегородца», издаваемый Г.Н. Васильевым и ликвидированный по постановлению военревкома 23 декабря 1917 года. Два дня спустя Васильев попытался наладить выпуск газеты под иным названием - «Нижний Новгород». Но первый ее номер оказался последним.
Это было началом. В ночь на 28 декабря комиссары И.И. Любецкий, Б.И. Краевский и А.С. Самохвалов конфисковали редакцию и типографию «Нижегородского листка». На базе популярной газеты возник «Рабочий нижегородский листок», рупор большевиков.
Не прошло и месяца, как был закрыт «Волгарь», а его первоклассная типография досталась большевистскому органу «Красное знамя». В полночь 23 января 1918 года представители Нижегородского совдепа ворвались в типографию «Волгаря» и без какого-либо официального постановления конфисковали ее, удалив рабочих, опечатав помещение и выставив караул. На следующий день был захвачен принадлежащий ежедневной газете «Волгарь» склад с бумагой на сумму 60 000 рублей.
Та же участь постигла эсеровскую газету «Народ», орган левых эсеров «Мысли труда», ежедневную газету РСДРП (меньшевиков) «Жизнь», газету водников «Судоходец» (последний номер вышел 8 февраля 1918 года), «Нижегородский церковно-общественный вестник». С плюрализмом мнений, даже ограниченным узкими рамками «революционной демократии», было покончено.
Многие деятели печати подверглись репрессиям. В разгар красного террора были убиты без суда и следствия основатель газеты «Минин» протоиерей Николай Васильевич Орловский, редактор газет «Козьма Минин» и «Голос нижегородца» Григорий Николаевич Васильев. В 1919 году революционный трибунал по делу о фальшивомонетчиках приговорил к расстрелу Александра Никифоровича Балягина, редактора-издателя «Нижегородского митинга» и «Народного слова». Арест грозил редактору «Судоходца» Ф.П. Хитровскому, но ему удалось скрыться от чекистов. В 1930 году по делу, сфабрикованному краевым ОГПУ, был осужден Сергей Иванович Жуков, в прошлом редактор-издатель либерального «Волгаря».
|